— Мама, это правда?

— Правда, Геро, — тихо ответила Эригона, — ведь ты знаешь, что многое не дозволено афинским женщинам.

— Нельзя же равнять женщин с мужчинами, — презрительно заявил Лин.

— Твоя мать тоже женщина, сын мой, — строго сказала Эригона. — И хотя мы слабее мужчин, никто не смеет отказывать нам в уважении. Ступай и пошли ко мне Гефеста!

Смущенно потупившись, Лин вышел, не успев увидеть длинный язык, который показала ему вслед Геро.

Прошло два месяца. Рано утром у ворот стояли богато украшенные повозки. Рабы суетливо укладывали на них палатки, постельные принадлежности, посуду и множество съестных припасов. Укладкой распоряжался Гефест, а Лин бегал вокруг повозки и всем мешал.

— Не хочешь ли ты пройтись пешком, Лин? — улыбался, выйдя из ворот, Арифрон.

— Пешком? Куда, отец? — удивился Лин.

— Как куда? В Олимпию, конечно!

— В Олимпию? — протянул Лин. — Пешком?

— Ну да. Тебе это будет очень полезно.

— Но ведь Олимпия далеко…

— Пустяки! Знаешь, что сказал философ Сократ одному лентяю, который тоже боялся идти в Олимпию пешком?

— Что?

— Он сказал: «Чего ты боишься? Разве ты не ходишь целый день по Афинам и по своему дому? Так и в путешествии: ты погуляешь, потом пообедаешь, еще погуляешь, поужинаешь, поспишь, а через пять-шесть дней уже дойдешь до Олимпии!»

Лин молчал. Идти пешком под палящим солнцем Эллады ему вовсе не улыбалось.

— Гефест! — позвал Арифрон.

— Да, господин?

— Пусть мой сын садится в повозку только в том случае, если он очень сильно устанет. Но большую часть пути он должен пройти пешком. Ему необходимо закалиться…

— Слушаюсь, господин…

— Простился ли ты с матерью и сестрами, сын мой?